Анна Гавальда: «Мне бы хотелось, чтоб меня кто нибудь где нибудь ждал» - страница 7

Кетгут
Поначалу ничто не предвещало подобного развития событий. Я просто ответила на объявление в «Ветеринарной неделе», предлагающее временную работу на два месяца – август и сентябрь. А потом парень, которого я согласилась подменить, разбился на машине, возвращаясь из отпуска. Хорошо хоть ехал один.

Я осталась. А потом даже выкупила дело. С хорошей клиентурой. Нормандцы пусть и прижимисты, но платят всегда.

Нормандцы – они, как и все провинциалы, в своих взглядах консервативны до жути: у них уж коль что заведено, то на века… Ну, а женщина-ветеринар – нет, это не годится! Кормить, доить и дерьмо выгребать – сколько угодно. Но уколы, отел, колики и воспаления – стоит трижды подумать, прежде чем с бабой связываться.

Ну вот они и присматривались. Не один месяц испытывали меня на прочность, но в конце концов признали.

Утром все просто. Я принимаю в кабинете. Основные пациенты в эти часы – кошки и собаки. Приводят их по разным причинам: одного просят усыпить, поскольку животное уж больно мучается, а отец семейства не решается сам сделать укол, другой пес стал «халтурить» на охоте и надо бы с ним разобраться, третью животинку – но это самый редкий случай – нужно привить (парижская придурь!).

В самом начале хуже всего мне приходилось после обеда. Визиты. Стойло. Хлев. И выжидательно-недоверчивое молчание. Посмотрим, какова она в работе, тогда и определимся. Они и не думали скрывать своих сомнений, а за глаза наверняка надо мной издевались. Да уж, могу себе представить, сколько шуточек было отпущено в мой адрес в кафе и как они там потешались и над моей «наукой», и над стерильными перчатками, В довершение всех беду меня еще и фамилия подходящая – Лежаре /Игра слов. По-французски «le jarret» – скакательный сустав у лошади/. Доктор Лежаре.

Есть над чем посмеяться.

Кончилось тем, что я плюнула на все свои конспекты и теорию и каждый раз просто молча ждала, пока хозяин снизойдет хоть до каких-то объяснений.

И еще купила гантели. Именно благодаря им я все еще здесь.

Если бы сегодня молодой ветеринар, мечтающий о сельской практике, попросил меня дать практический совет (что, конечно, маловероятно после всего, что стряслось), я бы ответила: накачивай мускулы, много мускулов, это главное. Корова весит от пяти до восьми центнеров, лошадь – от семи центнеров до тонны. Вот и вся премудрость.

Представьте себе корову, которая никак не может разродиться. И происходит все это, естественно, в ночи, холод стоит собачий, хлев – грязнее не придумаешь, и света почти никакого.

Ну вот.

Корова мучается, крестьянин страдает, корова-то – она ведь его кормилица. Но услуги ветеринара обойдутся ему дороже новорожденного «мяса», так что он еще подумает… Вы говорите:

– Теленок неправильно лежит. Нужно его повернуть – и все пойдет как по маслу.

В хлеву закипает жизнь, и стар и млад спешат поприсутствовать на бесплатном спектакле. В кои-то веки хоть что-то происходит!

Корову привязывают. Крепко. Чтоб не вздумала лягаться. Вы раздеваетесь до майки и сразу замерзаете. Ищете кран и тщательно трете руки каким-то грязным обмылком. Натягиваете перчатки, длинные – до самых подмышек. Левой рукой упираетесь в огромную промежность, и – вперед!

Шарите в утробе в поисках теленочка весом эдак в шестьдесят, а то и в семьдесят кило и переворачиваете его. Одной рукой.

Операция удается не сразу и не быстро, но все-таки удается. Уже потом, попивая в тепле кальвадос и постепенно приходя в себя, вы с благодарностью вспоминаете свои гантели.

В другой раз переворотом дело не ограничится – придется резать, а операция стоит куда дороже. Хозяин посматривает на вас – и от вашего ответного взгляда зависит, какое решение он примет. Сумеете внушить ему доверие, уверенно махнув рукой в сторону машины – мол, пойду за инструментами, – он скажет «да». Если же отводите глаза и всем своим видом демонстрируете желание уйти, ответит «нет».

А еще может случиться, что теленочек помер, не успев появиться на свет, и главное – не повредить корове, так что приходится, надев знаменитую перчатку, резать плод прямо в утробе и извлекать оттуда по кусочкам.

Нельзя сказать, что хорошо себя чувствуешь, возвращаясь домой после подобной «разделки».

Прошло несколько лет, кредит я, конечно, пока не выплатила, но дела идут неплохо.

Когда умер папаша Вильме, я купила его ферму и слегка ее переоборудовала.

Я кое-кого встретила, но потом он меня бросил. Думаю, дело было в моих ручищах-лапищах.

Я взяла двух собак: первый пес явился сам, и мой дом ему понравился, второй успел хлебнуть горя, прежде чем я его «усыновила». Правит на ферме, естественно, второй. В окрестностях обитают также несколько кошек. Я их ни разу не видела, но миски они опустошают. Мне нравится мой сад – он слегка зарос, зато в нем много старых розовых кустов, не требующих особого ухода. Они чудо как хороши.

В прошлом году я купила садовую мебель из тика. Заплатила дорого, но она того стоит.

Иногда я встречаюсь с Марком Пардини, он преподает – уж не помню что – в местном колледже. Мы ходим с ним в кино или ужинаем в ресторане. Он строит из себя интеллектуала, и меня это здорово веселит, потому что сама я здесь давно уже превратилась в настоящую деревенщину. Марк снабжает меня книгами и дисками.

Время от времени мы занимаемся любовью. И это всегда бывает чертовски здорово.

Вчера ночью зазвонил телефон. Это оказались Бильбоды, с фермы у дороги на Тианвиль. Парень очень просил приехать, мол, у них проблемы и дело не терпит отлагательства.

Сказать, что мне было неохота, – ничего не сказать. В прошлые выходные я дежурила, и получается, что вот уже две недели работаю без продыху. Ну да что поделаешь? Я поговорила с моими собаками – просто так, для поднятия духа, и сварила себе крепчайший кофе. Еще только вытаскивая ключ из замка зажигания, я уже знала, что все пойдет не так. Свет в доме не горел, в хлеву было тихо.

Я подняла адский грохот, колотя в обитую железом дверь, – даже праведники, и те проснулись бы. Как выяснилось – напрасно.

Он сказал: «У коровы-то моей с задницей все в порядке, может, твою проверим? У тебя-то там как, все на месте? Говорят, ты и не баба вовсе, а конь с яйцами, вот мы и решили проверить».

Двое других ужас как веселились.

Я не отводила взгляда от их обкусанных до крови ногтей. Думаете, они завалили меня на солому? Нет, все трое были слишком пьяны и боялись нагнуться, чтобы не упасть. Так что меня прижали к ледяной стене коровника – какая-то труба больно упиралась в спину. А уж как они дергались, пытаясь справиться с ширинками… Жалкое зрелище.

Они причинили мне чудовищную боль. Словами мало что объяснишь, но я повторю, если кто вдруг недопонял: мне сделали ужасно больно.

Бильбодовский сучонок, когда кончил, сразу протрезвел.

– Да ладно, доктор, мы же пошутили, ну правда. Нечасто мы веселимся, да и мой шурин, он вот прощается с холостой жизнью, скажи, Маню!

Маню уже вовсю храпел, а его приятель снова присосался к бутылке.

Я ответила: «Ну да, конечно, я понимаю». Я даже похихикала вместе с ним, и он протянул мне фляжку. Сливовый самогон.

Спиртное лишило их сил, но я все равно сделала каждому укол кетамина. Не хотела, чтобы они дергались и мешали мне работать.

Потом надела стерильные перчатки и продезинфицировала инструменты бетадином.

Слегка оттянула кожу мошонки. Сделала скальпелем небольшой надрез. Вытащила яички. Отрезала. Аккуратно зашила все внутри кетгутом №3,5. Вложила «хозяйство» обратно в мошонки и наложила швы. Очень чистая работа.

Хозяину фермы – тому, кто вызвал меня по телефону и был особенно груб, – я пришила его яйца к кадыку.

Было около шести, когда я зашла к соседке. Мадам Брюде была уже на ногах – ей семьдесят два года, она крепкая старушка, хоть и ссохлась от возраста.

– Меня какое-то время не будет, мадам Брюде, нужно, чтобы кто-то позаботился о моих собаках… и о кошках тоже.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Пока не знаю.

– С кошками-то проблем не будет, хоть вы и кормите их на убой, а это неправильно – пусть мышей ловят. А вот собаки у вас слишком большие, ну да ладно – если ненадолго, я их возьму.

– Я выпишу вам чек на их питание.

– Вот и хорошо. Положите за телевизор. Надеюсь, ничего страшного не случилось?

– Цццц – ответила я с улыбкой.

И вот я сижу за своим кухонным столом. Сварила себе еще кофе и курю. Жду машину из жандармерии. Надеюсь, они хоть сирену не станут включать.

0461240796797704.html
0461399231424389.html
0461538502289305.html
0461694409810814.html
0461757417650544.html