ГЛАВА 16 - Н. В. фон Бока. (c) Издательство Чернышева. Спб., 1992. Об авторе: Петр Демьянович Успенский (1878-1949)...

ГЛАВА 16


Исторические события зимы 1916-1917 гг. - Система Гурджиева как

руководство в лабиринте противоречий, или "Ноев ковчег". - Сознательность

материи. - Степени ее разумности. - Машины из трех, двух и одной частей.

Человек состоит из человека, овцы и червя. - Классификация всех живых

существ по трем признакам: что они едят, чем дышат, в какой среде живут. -

Возможность изменения пищи человека. - "Диаграмма всего живого". - Гурджиев

последний раз покидает Петербург. - Интересное событие: "преображение" или

"пластика"? - Впечатления журналиста о Гурджиеве. - Падение Николая II. -

"Конец русской истории". - Планы выезда из России. - Весть от Гурджиева. -

Продолжение работы в Москве. - Дальнейшее изучение диаграмм и идеи космосов.

- Развитие идеи о том, что "время - это дыхание". - Ее отношение к человеку,

Земле, Солнцу, крупным и мелким клеткам. - Построение "таблицы времени" в

разных космосах. - Три космоса, взятые вместе, включают в себя все законы

вселенной. - Применение идеи космосов к внутренним процессам в человеческом

организме. - Жизнь молекул и электронов. - Меры времени в различных

космосах. - Применение формулы Минковского. - Отношение разных видов

"времени" к центрам человеческого тела. - Отношение к высшим центрам.

"Космические отношения времени" в гностической и индийской литературе. -

"Если хотите отдохнуть, приезжайте ко мне". Поездка к Гурджиеву в

Александрополь. - Как укрепить чувство "я"? - Кратковременное возвращение в

Москву и Петербург. - Послание тамошним группам. - Возвращение в Пятигорск.

- Группа из двенадцати человек собралась в Ессентуках.


К этому времени, т.е. к ноябрю 1916 года, положение дел в России начало

принимать весьма мрачный характер. До тех пор мы, во всяком случае,

большинство из нас, каким-то чудом сохраняли здравое отношение к "событиям".

Теперь же "события" подступали все ближе и ближе к нам, затрагивали каждого

из нас лично, и мы более не могли не замечать их.


В мою задачу никоим образом не входит описание или анализ того, что

происходило. Вместе с тем. это столь значительный период, что полностью

избежать каких-либо упоминаний о том, что совершалось вокруг нас,

невозможно; иначе пришлось бы допустить, что я ослеп и оглох. Кроме того,

вряд ли что могло дать такой материал для изучения "механичности" (т.е.

полного и совершенного отсутствия какого бы то ни было элемента воли), как

наблюдение событий этого периода. Некоторые из них казались или могли

казаться зависящими от чьей-то воли; но даже это было иллюзией; на самом

деле никогда еще не было так очевидно, что все случается, что никто ничего

не делает.


Во-первых, каждому, кто мог и хотел видеть, было ясно, что война идет к

концу, что она кончается сама по себе в силу глубокого внутреннего

утомления, в силу хотя и неясного, но прочно укоренившегося осознания

бессмысленности всего этого ужаса. Теперь никто не верил ничьим словам.

Любого рода попытки гальванизировать войну не могли ни к чему привести. В то

же время нельзя было ничего остановить, и все разговоры о необходимости

продолжать войну или прекратить ее просто указывали на бессилие

человеческого ума, на его неспособность понять даже свою беспомощность.

Во-вторых, было ясно, что близится крах. Было также очевидно, что никто не

способен ничего остановить, предотвратить события или направить их по

безопасному руслу. Все совершалось единственно возможным способом и не могло

совершаться иначе. В то время меня особенно поражала позиция

профессиональных политиков левого направления, которые до того играли

пассивную роль, а теперь готовились перейти к активной. Выражаясь точно, они

оказались самыми слепыми, самыми неподготовленными и неспособными понять,

что они действительно делают, куда идут, что готовят - даже для самих себя.


Я так хорошо помню Петербург в последнюю зиму его жизни. Кто же мог

думать, даже предполагая самое худшее, что это была его последняя зима? Но

слишком многие ненавидели этот город и боялись его, и дни его были сочтены.


Наши встречи продолжались. В течение последних месяцев 1916 года

Гурджиев не приезжал в Петербург, но несколько членов нашей группы ездили в

Москву и привезли оттуда новые диаграммы и некоторые записи, сделанные

учениками Гурджиева по его указаниям.


В это время в наших группах появилось много новых людей; и хотя было

ясно, что все должно прийти к какому-то неизвестному концу, система

Гурджиева давала нам определенное чувство уверенности и безопасности. Мы

часто говорили о том, как бы мы чувствовали себя среди всего этого хаоса,

если бы не имели системы, которая все более становилась нашей

собственностью. Мы не могли и представить себе, как жить без нее и как найти

путь в лабиринте всех существующих противоречий.


Этот период отмечает начало бесед о Ноевом ковчеге. Я всегда считал миф

о Ноевом ковчеге эзотерической аллегорией. Теперь же многие члены нашего

сообщества начали понимать, что этот миф не просто является аллегорическим

выражением общих идей эзотеризма, но и представляет собой план любой

эзотерической работы, включая нашу. Сама система была "ковчегом", в котором

мы надеялись спастись во время "потопа".


Гурджиев приехал лишь в начале февраля 1917 года. На одной из первых

бесед он показал нам все, о чем до сих пор говорил, с совершенно новой

стороны.


- До сих пор, - сказал он, - мы смотрели на "таблицу форм водорода" как

на таблицу вибраций, или таблицу плотности материи, которая стоит к ним в

обратном отношении. Теперь мы должны подумать над тем, что плотность материи

и плотность ее вибраций выражают многие другие ее свойства. Например, до сих

пор мы ничего не говорили о разумности или сознательности материи. Между

тем, скорость вибрации материи показывает степень разумности данного ее

вида. Вы должны помнить, что в природе нет ничего мертвого и

неодушевленного. Все по-своему живо и сознательно, все разумно. Только эта

сознательность и разумность выражается по-разному на разных уровнях бытия,

т.е. в разных масштабах. Но вам необходимо понять раз и навсегда, что в

природе нет ничего мертвого и неодушевленного; просто существуют разные

степени одушевленности и разные масштабы.


"Таблица форм водорода", которой пользуются для определения плотности

материи и скорости ее вибраций, служит в то же время и для определения

степени ее разумности и сознательности, потому что степень сознательности

соответствует степени плотности, или скорости вибраций. Это означает, что

чем плотнее материя, тем менее она сознательна и менее разумна. И чем

плотнее вибрации, тем более сознательна и разумна материя.


"Подлинно мертвая материя начинается там, где прекращаются вибрации. Но

при обычных условиях на поверхности Земли не стоит и думать о мертвой

материи. И наука не в состоянии создать ее. Вся материя, которую мы знаем,

это живая материя; и она по-своему разумна.


"Определяя степень плотности материи, "таблица форм водорода"

определяет также и степень ее разумности. Это значит, что, сравнивая друг с

другом формы материи, занимающие различные места в "таблице форм водорода",

мы определяем не только их плотность, но и разумность. И мы можем сказать не

только о том, во сколько раз этот или другой вид "водорода" плотнее или

легче других, но и во сколько раз один вид "водорода" разумнее других.


"Применение "таблицы форм водорода" для определения разных свойств

вещей и живых существ, состоящих из многих видов "водорода", основано на том

принципе, что в каждом живом существе и в каждой вещи имеется определенный

вид "водорода", составляющий центр ее тяжести; это, так сказать, "средний

водород" из всех форм "водорода", составляющих данное существо или вещь.

Чтобы научиться находить этот средний водород, поговорим сначала о живых

существах. Необходимо узнавать уровень бытия данного существа. Уровень бытия

определяется в первую очередь числом "отделений" в машину. До сих пор мы

говорили только о человеке и принимали его за некоторую трехэтажную

структуру. Мы не можем говорить о животных и о человеке одновременно, так

как животные коренным образом отличаются от человека. Высшие животные,

которых мы знаем, состоят из двух этажей, а низшие - всего из одного."

Гурджиев начертил чертеж:


ЧЕЛОВЕК ЗДДДДДДДї Ў Ў ОВЦА ЦДДДДДДДґ ЗДДДДДДДї Ў Ў Ў

ЦДДДДДДДґ ЗДДДДДДДї Ў Ў Ў Ў Ў


"Человек состоит из трех этажей, овца - из двух, червь из одного.


"Нижний и средний этажи человека, так сказать, эквивалентны овце, а

один нижний - червю, что позволяет говорить, что человек состоит из

человека, овцы и червя, а .овца - из овцы и червя. Человек - сложное

существо; уровень его бытия определяется уровнем бытия существ, из которых

он состоит. Овца и червь могут играть в человеке более или менее

значительную роль. Так, червь играет главную роль в человеке номер один; в

человеке номер два главную роль играет овца; в человеке номер три - человек.

Но все эти определения имеют смысл только в индивидуальных случаях. В целом,

"человек" определяется центром тяжести среднего этажа.


"Центр тяжести среднего этажа человека - это "водород 96". "Разумность"

"водорода 96" определяет и среднюю "разумность" "человека", т.е. физического

тела человека. Центром тяжести "астрального тела" будет "водород 48".

Центром тяжести третьего тела будет "водород 24", а центром тяжести

четвертого - "водород 12".


"Если вы помните диаграмму четырех тел человека, которая была дана

раньше и в которой были показаны формы "среднего водорода" верхнего этажа,

вам легче будет понять то, что я говорю сейчас."


Гурджиев начертил диаграмму:


------+-----+-----+-----

48 | 24 | 12 | 6

------+-----+-----+-----

96 | 48 | 24 | 12

------+-----+-----+-----

192 | 96 | 48 | 24

------+-----+-----+-----


"Центр тяжести верхнего этажа содержит только один вид "водорода" выше

центра тяжести среднего этажа; а центр тяжести среднего этажа - один вид

"водорода" выше нижнего этажа.


"Но, как я уже сказал, чтобы определить уровень бытия при помощи

"таблицы форм водорода", берут обычно средний этаж.


"Пользуясь этим как отправным пунктом, можно решить, например, такую

задачу:


"Предположим, что Иисус Христос - это человек номер восемь; во сколько

раз Иисус Христос разумнее стола?


"Стол не имеет этажей. Он целиком лежит между "водородом 1536" и

"водородом 3072", согласно третьей шкале "таблицы форм водорода". Человек

номер восемь - это "водород 6", таков центр тяжести среднего этажа человека

номер восемь. Если мы сумеем вычислить, во сколько раз "водород 6" разумнее

"водорода 1536", мы узнаем, во сколько раз человек номер восемь разумнее

стола. Но в этой связи надо помнить, что "разумность" определяется не

плотностью материи, а плотностью вибраций. Плотность вибраций, однако,

возрастает не путем удвоения, как в октавах "водорода", а в иной прогрессии,

которая во много раз превышает первую. Если бы вы знали точный коэффициент

этого увеличения, вы смогли бы решить данную задачу. Я хочу лишь показать

вам, что какой бы странной эта задача ни казалась, ее можно решить.


"Частично в связи с тем, что я только что сказал, настоятельно

необходимо, чтобы вы поняли принципы классификации и определения живых

существ с космической точки зрения, на основании их космического

существования. В обычной науке классификация проводится на основе внешних

признаков: кости, зубы, функции; млекопитающие, позвоночные, хордовые и так

далее. В точном знании классификация производится в соответствии с

космическими признаками. фактически, эти признаки являются точными, одними и

теми же для всех живых существ, и это позволяет нам установить класс и вид

разумного существа с высочайшей точностью как по отношению к другим

существам, так и к его собственному месту во вселенной.


"Эти признаки - черты бытия. Космический уровень бытия любого живого

существа определяется:


во-первых, тем, что это существо ест;

во-вторых, тем, чем оно дышит;

в-третьих, средой, в которой оно живет.


"Таковы три космические признака бытия.


"Возьмем, к примеру, человека. Он питается "водородом 768", дышит

"водородом 192" и живет в "водороде 192". Другого, подобного ему существа,

на нашей планете нет, хотя есть существа выше его. Такие животные, как

собака, кошка и т.п., могут питаться "водородом 768", но могут и более

низким видом "водорода" - не 768, а приближающимся к 1536; такого рода пища

для человека невозможна. Пчела питается "водородом" гораздо выше 768, даже

выше 384, но она живет в улье, в такой атмосфере, где человек не мог бы

жить. С внешней точки зрения, человек - это животное: но животное совсем

иного порядка по сравнению с остальными животными.


"Возьмем другой пример - мучного червя. Он питается мукой, "водородом"

гораздо более грубым, чем "водород 768", потому что червь может жить,

питаясь и гнилой мукой. Скажем, это будет "водород 1536". Он дышит

"водородом 192" и живет в "водороде 1536".


"Рыба питается "водородом 1536", живет в "водороде 384" и дышит

"водородом 192". Дерево питается "водородом 1536", дышит частично "водородом

192" и частично "водородом 96" и живет частью в "водороде 192" и частью в

"водороде 3072" (в почве).


"Если вы продолжите эти определения, вы обнаружите, что, столь

несложные на первый взгляд, они позволяют установить самые тонкие различия

между классами живых существ, особенно если помнить, что виды "водорода",

которые мы берем октавами, представляют собой очень широкие понятия.

Например, собака, рыба и мучной червь у нас питаются "водородом 1536", под

которым подразумеваем вещества органического происхождения, непригодные для

питания человека. Если мы поймем, что эти вещества в свою очередь можно

разделить на определенные классы, то увидим, что возможны очень тонкие

определения. Совершенно так же обстоит дело с воздухом и жизненной средой,


"Эти космические черты бытия немедленно связываются с определением

разумности согласно "таблице форм водорода".


"Разумность материи определяется тем существом, которому она может

служить пищей. Например, что более разумно с этой точки зрения - сырой

картофель или жареный? Сырой картофель служит пищей свиньям, а жареный

картофель - человеку. Значит, жареный картофель более разумен, чем сырой.


"Если эти принципы классификации и определения понимать правильно,

многое становится ясным и понятным. Ни одно живое существо не способно по

своей воле изменить пищу, которой питается, равно как и воздух, которым

дышит, или среду, в которой живет. Космический порядок любого существа

определяет его пищу, воздух и среду обитания.


"Когда мы ранее говорили об октавах пищи в трехэтажной фабрике, мы

видели, что все более тонкие формы "водорода", необходимые для работы, для

роста и эволюции организма, возникают из трех видов пищи, а именно: из пищи

в строгом смысле слова, т.е. из еды и питья, из воздуха, которым мы дышим, и

из впечатлений. Предположим теперь, что мы смогли бы улучшить качество пищи

и воздуха, скажем, питаться "водородом 384" вместо "водорода 768" и дышать

"водородом 96" вместо "водорода 192". Насколько проще и легче было бы тогда

производить тонкие виды материи в организме! Но все дело в том, что это

невозможно. Организм приспособлен к преобразованию именно этих грубых форм

материи в тонкие, и если вы дадите ему более тонкие виды материи вместо

грубых, он не сможет преобразовать их и очень скоро умрет. Нельзя изменить

ни воздух, ни пищу. Но впечатления, т.е. качество доступных человеку

впечатлений, не подчинены какому-либо космическому закону. Человек не в

состоянии улучшить пищу и воздух. "Улучшение" в этом случае оказалось бы

"ухудшением". Например, "водород 96" вместо "водорода 192" будет или очень

разреженным воздухом, или очень горячими раскаленными газами, которыми

человек дышать не в состоянии; "водород 96" - это огонь. Точно так же

обстоит дело с пищей. "Водород 384" - это вода. Если бы человек мог улучшить

свою пищу, т.е. сделать ее более тонкой, ему пришлось бы питаться водой и

дышать огнем. Ясно, что это невозможно. Но если у него нет возможности

улучшить пищу и воздух, он может улучшить свои впечатления и таким путем

ввести в организм тонкие формы "водорода". Именно на этом основывается

возможность эволюции. Человек вовсе не обязан питаться тусклыми

впечатлениями "водорода 48", он может получать "водород 24, 12, 6" и даже 3.

Это меняет всю картину, и человек, который готовит пищу для верхнего этажа

своей машины из высших "водородов", несомненно, будет отличаться от того,

который питается низшими формами "водорода".


В одном из последующих разговоров Гурджиев снова вернулся к вопросу о

классификации согласно, космическим признакам.


"Есть другая система классификации, - сказал он, - которую вы также

должны освоить. Это классификация с совершенно иными отношениями октав.

Первая классификация по "пище", "воздуху" и "жизненной среде" относится к

"живым существам" в обычном понимании слова, включая растения, т.е. к

индивидам. Другая классификация, о которой я буду сейчас говорить, уводит

нас далеко за пределы того, что мы называем "живыми существами", как вверх,

так и вниз, т.е. выше живых существ и ниже их. Она имеет дело не с

индивидами, а с классами в очень широком смысле и показывает, что в природе

нет никаких скачков, что в ней все связано, все живо. Диаграмма этой

классификации называется "диаграммой всего живого".


"Согласно этой диаграмме, каждый вид существ, каждая степень бытия

определяется тем, что служит пищей донному виду существ, или бытию данного

уровня, и тем, для чего они сами служат пищей, ибо в космическом порядке

каждый класс существ питается определенным классом низших существ, и сам

является пищей для определенного класса высших существ."


Гурджиев начертил диаграмму в виде лестницы из одиннадцати квадратов.

Во всех квадратах, кроме двух верхних, он поставил по три кружка с цифрами.


"Каждый квадрат обозначает определенный уровень бытия, - сказал он. -

"Водород" в нижнем кружке показывает, чем питается данный класс существ.

"Водород" в верхнем кружке - класс, который питается ими. А "водород" в

среднем кружке - это средний "водород" данного класса, показывающий, что это

за существо.


"Место человека находится в седьмом квадрате снизу или в пятом квадрате

сверху. Согласно этой диаграмме, человек представляет собой "водород 24",

питается "водородом 96", и сам является пищей для "водорода 6". В следующем

квадрате под человеком будут "позвоночные", а за ними "беспозвоночные".

"Беспозвоночные" - это "водород 96". Следовательно, человек питается

беспозвоночными.


"Ни в коем случае не ищите здесь противоречия, а постарайтесь понять,

что это может значить. Равным образом, не сравнивайте эту диаграмму с

другими. Согласно диаграмме пищи, человек питается "водородом 768", согласно

этой диаграмме - "водородом 96". Почему? Что это значит? Обе диаграммы

правильны. Позднее, когда вы уловите суть, вы свяжете все воедино.


"Следующий квадрат внизу - растения. Далее идут минералы, потом

металлы, которые составляют отдельную группу среди минералов; следующий

квадрат не имеет названия в нашем языке, потому что мы не встречаемся с

материей в таком состоянии на поверхности Земли. Этот квадрат приходит в

соприкосновение с Абсолютным. Помните, мы говорили раньше о "Святом,

Крепком"? Это и есть "Святый. Крепкий".


В нижней части последнего квадрата он поместил небольшой треугольник с

направленной вниз вершиной.


"С другой стороны от человека расположен квадрат 3, 12, 48. Этого

класса существ мы не знаем. Назовем их "ангелами". Следующий квадрат 1, 6,

24. Назовем эти существа "архангелами".


В следующем квадрате он поставил две цифры 3 и 12 и два круга с общей

точкой в центре; он назвал это "Вечным неизменным". Затем в оставшемся

квадрате он поставил цифры 1 и 6. в середине его начертил круг, а в круге

треугольник, внутри которого еще один круг с точкой в центре, он назвал это

"Абсолютным".


"Сначала вам трудно будет понять эту диаграмму, сказал он. - но

постепенно вы научитесь ею пользоваться; только в течение долгого времени

вам придется брать ее отдельно от прочих диаграмм".


См. 16-01.gif


Фактически это было все, что я услышал от Гурджиева об этой странной

диаграмме, которая, казалось, потрясла многое из того, что было сказано до

сих пор.


В беседах о диаграмме мы очень скоро договорились считать "ангелов"

планетами, а, "архангелов" - солнцами. Постепенно стало ясно и многое

другое. Но что совсем нас смутило, так это появление "водорода 6144",

который отсутствовал в предыдущей шкале "водорода" - в третьей шкале,

заканчивавшейся "водородом 3072". Тем не менее, Гурджиев настаивал на том,

что нумерация "форм водорода" произведена в соответствии с третьей шкалой.


Спустя некоторое время я спросил его, что это значит.


- Это неполный "водород". - ответил он. - "Водород" без Святого Духа.

Он принадлежит к той же самой третьей шкале, но он не завершен.


"Любой полный "водород" состоит из "углерода", "кислорода" и "азота".

Рассмотрим последний "водород" третьей шкалы, "водород 3072". Этот "водород"

состоит из "углерода 712", "кислорода 1536" и "азота 1024".


"Теперь далее: "азот" становится "углеродом" в следующей триаде; но для

нее не существует ни "кислорода", ни "азота". Поэтому, сгустившись, он сам

делается "водородом 6144", но этот "водород" мертв и лишен возможности

перейти в следующую форму, "водород" без Святого Духа."


Это был последний приезд Гурджиева в Петербург. Я попытался поговорить

с ним о надвигающихся событиях. Но он не сказал ничего определенного, на чем

я мог бы основывать свои собственные действия.


В связи с его отъездом на железнодорожной станции произошло очень

интересное событие. Мы все провожали его на Николаевском вокзале. Гурджиев

стоял на перроне у вагона и разговаривал с нами. Это был обычный Гурджиев,

которого мы всегда знали. После второго звонка он вошел в вагон - его купе

находилось недалеко от двери - и подошел к окну.


Он стал другим! В окне мы увидели совершенно другого человека, не того,

который вошел в вагон. Он изменился за несколько секунд. Трудно сказать, в

чем заключалась разница; но на платформе он выглядел обыкновенным человеком,

как любой другой; а из окна на нас смотрел человек совсем иного порядка, с

исключительной важностью и достоинством в каждом взгляде, в каждом движении,

как будто он внезапно стал наследным принцем или государственным деятелем

какого-то неизвестного государства, куда мы его провожали.


Кое-кто из нашей компании не сразу ясно понял происходящее; однако они

эмоционально ощутили нечто, выпадающее за границы обычного хода событий. Все

это продолжалось несколько секунд. Почти сразу за вторым звонком последовал

третий, и поезд тронулся.


Не помню, кто первый заговорил о "преображении" Гурджиева, когда мы

остались одни. Выяснилось, что все видели это, но не все одинаково поняли,

что происходит. Но каждый без исключения почувствовал, что случилось нечто

необычное.


Ранее Гурджиев объяснял нам, что тот, кто овладел искусством

пластичности, способен совершенно изменять свою наружность. Он сказал, что

такой человек может стать красивым или отталкивающим, может заставить людей

обратить на него внимание или сделаться фактически невидимым.


Что же это было? Может быть, как раз случай "пластичности"?


Но история на этом не кончилась. В одном вагоне с Гурджиевым

путешествовал некий А., известный журналист; как раз в это время, перед

самой революцией, он был выслан из Петербурга. Наша компания, провожавшая

Гурджиева, стояла у одного конца вагона; у другого стояла группа людей,

провожавших А.


Я не был лично знаком с А., но среди провожавших его было несколько

моих знакомых и даже приятелей; двое-трое из них бывали на наших беседах, и

сейчас они переходили из одной группы в другую.


Спустя некоторое время в газете, сотрудником которой был А., появилась

статья "В дороге", где А. описывал свои мысли и впечатления по дороге из

Петербурга в Москву. Вместе с ним в вагоне ехал какой-то необычный восточный

человек; среди шумной толпы набивших вагон спекулянтов он поразил А. своим

достоинством и спокойствием, словно окружающие его люди были мошками, на

которых он взирал с недосягаемой высоты. А. решил, что это "нефтяной король"

из Баку. Несколько загадочных фраз, услышанных А., еще более убедили его,

что перед ним человек, чьи миллионы растут, пока он спит, и который свысока

взирает на суетящихся людей, озабоченных тем, как заработать на жизнь.


"Мой сотоварищ по путешествию тоже держался особняком; это был перс или

татарин, молчаливый человек в дорогой каракулевой шапке; под мышкой он

держал французский роман. Он пил чай и осторожно ставил стакан на небольшой

столик у окна; иногда он бросал чрезвычайно презрительный взгляд на шум и

суету этих невероятно жестикулировавших людей. Они, со своей стороны, как

мне показалось, взирали на него с большим вниманием, если не с почтительным

страхом. Более всего меня заинтересовало то обстоятельство, что и он был как

будто человеком того же самого юго-восточного типа, что и остальные

спекулянты, эта стая коршунов, которая летела где-то в заоблачном

пространстве, чтобы рвать на куски какую-то падаль. Это был смуглый человек

с блестящими черными глазами и зелимхановскими усами... Почему же он так

презирает собственную плоть и кровь и избегает их? К счастью, он обратился

ко мне:


"- Очень уж они суетятся, - промолвил он, и на его неподвижном

желтоватом лице слегка улыбнулись вежливые, как у всех восточных людей,

глаза.


"Помолчав, он добавил:


"- Да, сейчас в России много таких дел, на которых умный человек может

хорошо заработать.


"Опять помолчав, он пояснил свою мысль:


"- В конце концов, идет война. Каждому хочется стать миллионером.


"В этом холодном и спокойном тоне мне послышалась особого рода

фаталистическая и безжалостная похвальба, граничащая с цинизмом; и я спросил

его чуть резко:


"- И вы тоже?


"- Что? - не понял он.


"- Разве и вам не хочется того же?


"Он ответил неопределенным и слегка ироническим жестом. Мне показалось,

что он не расслышал или не понял меня, и я повторил:


"- А вы не хотите поживиться?


"Он улыбнулся особенно спокойно и произнес с серьезным видом:


"- Мы всегда извлекаем пользу. К нам это не относится. Нам все равно -

война или нет войны. Мы всегда получаем прибыль.


(Конечно, Гурджиев имел в виду эзотерическую работу, "собирание знаний"

и собирание людей. Но А. понял его в другом смысле: он решил, что Гурджиев

говорит о "нефти".)


"Было бы любопытно побеседовать с ним и поближе познакомиться с

психологией человека, чей капитал зависит разве что от порядка в Солнечной

системе, который вряд ли будет потрясен; и потому его доходы оказываются за

пределами войны и мира".


Так А. закончил эпизод с "нефтяным королем".


Нас особенно удивил "французский роман" Гурджиева. Или А. изобрел его и

прибавил к собственным впечатлениям, или Гурджиев и впрямь заставил его

"увидеть", т.е. вообразить, французский роман в каком-то томике, покрытом

желтой, а то и не желтой обложкой, - потому что Гурджиев по-французски не

читал.


После отъезда Гурджиева и до самой революции мы только раз или два

получили от него вести из Москвы.


Все мои планы давным-давно расстроились. Мне не удалось издать книги,

которые я собирался издать; я не сумел ничего подготовить и для иностранных

издательств, хотя с самого начала войны видел, что литературную работу

придется перенести за границу. В последние два года я все свое время отдавал

работе с Гурджиевым, его группам, беседам, связанным с работой, поездкам из

Петербурга - и совершенно забросил собственные дела.


Между тем атмосфера становилась все более мрачной. Чувствовалось, что

обязательно что-то должно произойти и произойти очень скоро. Но люди, от

которых, казалось, зависел ход событий, не были способны увидеть и

почувствовать этого. Эти марионетки не могли понять, что им угрожает

опасность; они не соображали, что та же самая рука, та же нитка, которая

вытягивает из-за куста фигуру разбойника с ножом в руке, заставляет их

отвернуться и любоваться луной. Все было точь-в-точь как в театре кукол.


Наконец разразилась буря. Произошла "великая бескровная революция" -

самая бессмысленная и явная ложь, какую только можно придумать. Но еще

невероятнее было то, что люди, находившиеся в центре всех событий, смогли

поверить в эту ложь и в окружении убийств говорить о "бескровной" революции.


Помню, в те дни мы говорили о "власти теорий". Люди, которые ждали

революцию, возлагали на нее свои надежды и видели в ней освобождение от

чего-то, не смогли и не захотели увидеть того, что действительно происходит,

а только то, что, по их мнению, должно было произойти.


Когда я прочел на листовке, напечатанной на одной стороне бумаги,

известие об отречении Николая II, я почувствовал, что здесь - центр тяжести

всего происходящего.


"Иловайский мог бы встать из гроба и написать в конце своих книг: март

1917 года, конец русской истории", -сказал я себе.


Особых симпатий к династии у меня не было, но я просто не желал себя

обманывать, как поступали в то время многие. Меня всегда интересовала

личность императора Николая II; во многих отношениях он был замечательным

человеком; но его совершенно не понимали, и сам он не понимал собственной

личности. О том, что я прав, свидетельствует конец его дневника,

опубликованного большевиками; этот конец относится к тому периоду, когда,

преданный и покинутый всеми, он показал замечательную стойкость и даже

величие души.


Ни, в конце концов, дело было не в нем как личности, а в принципе

единовластия н ответственности перед той властью, которую он представлял

собой. Верно, что значительная часть русской интеллигенции отвергала этот

принцип. И для народа слово "царь" давно утратило свое былое значение.

Однако оно по-прежнему сохраняло огромный смысл для армии и бюрократической

машины, которая, хотя и была несовершенной, тем не менее, продолжала

работать и удерживала все в равновесии. "Царь" был обязательной центральной


0480819519542211.html
0480879484814150.html
0481036756304052.html
0481231813919312.html
0481256884594170.html